Нападающий «Адмирала» Дмитрий Завгородний с эксклюзивном интервью «Силе Спорта» вспомнил о выступлении за океаном, объяснил решение вернуться на родину и рассказал о жизни во Владивостоке, а также оценил старт нынешнего сезона КХЛ.
— Какое впечатление от старта сезона? Что бы ты отметил?
— Неплохое. Хорошо сыграли на выезде, дали бой сильным командам. Не было матчей, где нас совсем разобрали: в каждой игре боролись и продолжаем бороться. Почти всегда небольшая разница в счёте, поэтому пока впечатление от старта хорошее.
— У вас неплохо складываются третьи периоды. С чем это связано?
— Тут можно смотреть по-разному. Если мы проигрываем, соперник часто начинает действовать осторожнее, больше от обороны, а мы вынуждены рисковать и добавлять. Возможно, поэтому третий период и выглядит лучше. Но прошло всего восемь матчей, пока рано делать выводы.
— Кто из соперников впечатлил по игре?
— «Нефтехимик». В этом году они показывают интересный атакующий хоккей, стараются сохранять шайбу, много играют с контролем. За ними приятно наблюдать.
— Матчи с ЦСКА и «Локомотивом», где вы навязали борьбу, добавляют уверенности?
— Сто процентов. Даже если проиграли 2:3, всё равно показали, что можем играть с такими командами. ЦСКА на выезде вообще обыграли. Это хороший импульс: понимаешь, что можешь биться с любым соперником. Значит, на льду делаем многое правильно и в команде нет равнодушных.
«Во Владивостоке нам помогают и болельщики, и сама специфика города»
— Создаётся впечатление, что дома «Адмирал» играет активнее, чем на выезде. Есть такое?
— Пока рано говорить: была только одна домашняя серия. Но дома действительно помогают семьи, болельщики. Плюс соперникам здесь не всегда комфортно из-за перелёта и акклиматизации. Поэтому может казаться, что во Владивостоке мы действуем активнее.
— Какие ожидания от сезона? Пора возвращаться в плей-офф?
— Считаю, что у нас есть шанс. Задача каждый год одна — попасть в плей-офф, а дальше уже смотреть, кто будет соперником, и бороться. Нельзя думать сразу о конце сезона: нужно выполнять задачу в каждом матче. В этом году у нас много молодых ребят, есть новички, есть те, кто только пришёл из МХЛ. Все хотят доказать, что достойны играть на этом уровне. Эта энергия может нам помочь.
«Сейчас вообще не смотрю на таблицу — слишком рано»
— На старте сезона «Трактор», «Сибирь», «Автомобилист» находятся ниже, чем многие ожидали. Удивляет?
— Сейчас ещё очень рано оценивать. В начале сезона сильные команды могут отходить от предсезонки, искать игру, а потом набрать ход и выдать победную серию. Травмы, обмены, удачные и неудачные отрезки очень быстро всё меняют. Поэтому сейчас я стараюсь вообще не смотреть на таблицу: она пока ничего не показывает.
— Ты воспитанник Омска. Одиннадцать травмированных игроков в «Авангарде» — это уже аномалия?
— Конечно, одиннадцать человек — очень много. Не знаю, почему так получилось: может, тяжёлая предсезонка, может, просто неудачное стечение обстоятельств. В любом случае это необычно.
— Может, сглаз?
— Может быть и сглаз. Им там самим нужно разбираться. (Смеётся.)
«Главное суеверие — чтобы не было суеверий»
— Ты сам суеверный?
— Стараюсь не быть. Нет такого, что перед игрой обязательно должен сделать какое-то движение или слушать одну и ту же песню. Суеверий может стать слишком много — так и с ума сойти можно.
— Процент реализации большинства пока не самый высокий. В чём причина?
— Мы ещё притираемся друг к другу. Были матчи, где у нас всего одно-два большинства — сложно на таком объёме сразу показать статистику. Плюс есть травмированные лидеры, которые должны вернуться и помочь.
— В первую очередь Олсон?
— Да, Олсон, Цицюра. Пименов тоже играет в большинстве. Когда все вернутся, думаю, это даст нам дополнительный результат.
«Одну шайбу забить — и дальше всё снова пойдёт»
— Насколько тебя волнует собственная статистика?
— Пока не всё получается, очков немного. Но это только старт сезона. У кого-то сразу много очков, у кого-то бывает застой — это нормально. Главное — продолжать работать, доверять своему процессу и себе. Нужно снова поймать уверенность. Иногда достаточно забить одну шайбу, и дальше всё снова идёт.
— Не преследует ощущение невезения? Штанги, отскоки?
— Штанг почти не было, но пару раз шайба выскакивала из-под щитка рядом с линией, были моменты, когда совсем чуть-чуть не хватало. Конечно, обидно. Но я знаю, что умею забивать на этом уровне. Делал это раньше и буду делать снова. Вопрос времени.
— Давление чувствуешь? Всё-таки четвёртый год в команде, один из лидеров.
— Конечно. Но сильнее всего давлю на себя я сам, так как отлично понимаю свою роль. При этом все в команде поддерживают, доверяют, знают, что такие отрезки случаются. Если очки не идут, стараюсь быть полезным по-другому: отработать назад, отобрать шайбу, помочь партнёру. В Канаде у нас говорили: backcheck, forecheck, paycheck (отработка в оборону, прессинг в зоне соперника, зарплата – «Сила спорта» ). Если не получается впереди — работай в других компонентах. Только через доверие друг к другу и тренерскому штабу строится хорошая команда.
«Я за честный хоккей, без симуляций»
— Может, уже пора подраться? В профессиональной карьере у тебя вроде не было серьёзных драк.
— Не было таких моментов. В Канаде, конечно, силового хоккея хватало, но я всегда старался играть честно: не нырять, не падать специально, уважать партнёров и соперников. Такой «fair play».
— Согласен с мнением, что симуляций в хоккее стало больше?
— Не сказал бы, что больше. Они были и раньше, будут и дальше. Все хотят заработать большинство для команды. Я это не одобряю, но грань иногда тонкая. Бывает, игрок действительно падает от контакта, а со стороны кажется, что он нырнул. Лично у меня принцип простой: зацепили — упал, не зацепили — продолжаю играть. Цель — забить, отдать передачу, обыграть соперника, а не изобразить нарушение.
«Рыжий в команде должен приносить удачу»
— Что поможет тебе снова набрать результативность?
— Главное, что мы создаём моменты и постепенно находим химию с партнёрами. Скоро вернётся мой напарник, думаю, это тоже поможет. Кайл у нас рыжий — должен приносить удачу. В команде обязательно должен быть один рыжий, это наш талисман. (Смеётся.)
— Ты работал с Дмитрием Кокоревым в «Сочи». Был рад снова увидеть его в штабе?
— Конечно. Хорошо, когда приходит человек, которого уже знаешь: понимаешь его требования, поведение, то, что он хочет видеть на льду. Я уже был адаптирован к его подходу, и это добавляет уверенности.
«Браташ — требовательный, но по-человечески справедливый»
— Что изменил Олег Браташ по сравнению с прошлым сезоном?
— Я бы не сказал, что его хоккей сильно изменился. У него есть своя система и понимание того, как команда должна играть. Он добрый человек, хотя может и поругаться. Чувствуется, что он хочет для игроков лучшего. Есть честность, справедливость, требовательность.
— У него довольно своеобразное чувство юмора.
— Да, может пошутить, где-то подколоть, но всё по-доброму, по-отечески. Нет бессмысленной злости или психов — всё с умом.
— Индивидуальные беседы с тобой проводит?
— Каких-то специальных долгих разговоров не было. Он знает меня как игрока и человека. Но всегда можно подойти на льду, зайти в тренерскую, спросить, обсудить вопрос. К этому он относится нормально.
«Предсезонки Тамбиева и Браташа — две самые тяжёлые»
— Какая предсезонка была тяжелее — Тамбиева или Браташа?
— Обе тяжёлые, сто процентов.
— В чём отличие нынешней?
— Думаю, в объёме работы на льду. Было больше времени на льду, больше упражнений и тренировочных часов. Подходы у тренеров разные, направленность тоже, но, если обобщать — в этом году объём на льду был выше.
— Кто отвечает за постановку игры команды?
— Все тренеры работают вместе. Главный тренер определяет систему и объясняет, что хочет видеть. Ассистенты помогают с нападающими, защитниками, большинством, меньшинством, разбирают проблемы и предлагают решения. Главный принимает основные решения, но штаб работает как единый механизм.
— Как относишься к новым турнирам внутри регулярного чемпионата?
— Думаю, это интересно. В середине сезона появляется рутина, усталость, приходится искать дополнительную мотивацию. Такие турниры могут добавить азарта и энергии.
— А идея проводить дополнительные буллиты?
— Для зрелищности — почему нет. Но я бы делал это вне зачёта, без влияния на очки. Если лига найдёт хороший формат, болельщикам будет интересно. Мы играем не только для себя, но и для людей на трибунах, поэтому шоу тоже имеет значение.
«Во Владивостоке болельщики живут хоккеем»
— Насколько сильная поддержка у «Адмирала»?
— Если вы не были на матче во Владивостоке, это действительно стоит увидеть. Понятно, что на топовые команды всегда большой спрос, но наши люди ходят практически на каждую игру. Даже когда у команды были тяжёлые времена, я почти не видел хейта. Наоборот, продолжали поддерживать и верить. Сейчас часто sold out, билеты бывает невозможно купить. Эта поддержка очень чувствуется.
— Тебя часто узнают в городе?
— Особенно последние год-два. Всё-таки четвёртый сезон здесь, многие знают в лицо. Даже в обычной одежде подходят, здороваются.
— Это похоже на Канаду?
— Очень. Там люди тоже живут хоккеем, знают игроков, поддерживают.
— Какие необычные подарки запомнились от болельщиков?
— Часто рисуют плакаты, дарят картины, поделки, мягкие игрушки. Знали, что у нас есть собака, поэтому приносили игрушки для неё. А недавно подарили тёмный шоколад с морским гребешком. Никогда такого не пробовал. Здесь местная компания делает необычные шоколадки. Вот это точно запомню.
«Владивосток — совсем другая Россия»
— Какие особенности жизни во Владивостоке особенно заметны после Омска?
— Здесь почти нет снега, но, если он выпадает — город сразу встаёт. Всё на сопках, постоянно едешь вверх-вниз, а при гололёде лучше вообще оставить машину дома и ехать на такси. Очень много ветра из-за моря. При этом много солнца — в этом Владивосток похож на Омск.
— На Петербург не похож?
— Нет, потому что здесь гораздо солнечнее. Город очень красивый: море, природа, хорошие рестораны, морепродукты. Летом много туристов. И чувствуется влияние Азии на культуру и быт. Интересно пожить в такой части России, она сильно отличается от западной.
— А что с дорожными правилами и машинами?
— Всё достаточно лояльно. Камер, по ощущениям, меньше, чем в западной части страны. Очень много японских машин и правого руля — Toyota, Mitsubishi, Prius. Это местный колорит.
«Базируюсь в Москве, но Омск остаётся домом»
— Где сейчас живёшь в межсезонье?
— Базируюсь в Москве, но регулярно приезжаю в Омск к родителям и друзьям. Там мама, папа, брат, лучшие друзья. Могу провести там несколько недель.
— Почему выбрал Москву?
— Мне нравится город. Всегда есть чем заняться, много культурных мест, развлечений, инфраструктуры. И для летней подготовки очень много возможностей.
— Если сравнить Москву с Северной Америкой?
— В Москве очень развит транспорт, особенно метро. Можно быстро передвигаться без машины. В Северной Америке во многих городах без автомобиля гораздо сложнее. Плюс Москва очень ухоженная и чистая. За городом постоянно следят, поэтому в нём приятно находиться.
— Родители тоже со временем переберутся?
— Пока они в Омске. Папа работает в хоккее, брат тоже, мама — врач-терапевт. В будущем, возможно, хотелось бы сделать так, чтобы у них было место в Москве хотя бы для приездов. Но всё будет зависеть от их решения.
— Видишь себя в хоккее после завершения игровой карьеры?
— Пока сложно сказать. Но смотрю на отца и брата и думаю, что, наверное, хотел бы остаться, помогать следующему поколению. Хотя не исключаю, что после стольких лет хоккея захочется отдохнуть от него.
— Агентом или спортивным менеджером?
— Агентом, наверное, нет. Это постоянные телефонные разговоры, огромный стресс. Не понимаю, как агенты всё успевают. Менеджмент возможен, но мне, наверное, было бы интереснее оставаться ближе ко льду: разбирать игру, смотреть на хоккей уже с другой стороны.
«В Римуски я прилетел и вообще не понимал, куда попал»
— Давай вспомним твой переезд в Канаду. Семнадцать лет, другой континент, другой язык. Как это было?
— Решение уехать принял сам после хорошего сезона. Понимал, что в Канаде будет больше возможностей развиваться. Добирался тремя самолётами. Последний — маленький пропеллерный самолёт до Римуски. Честно говоря, вообще не представлял, куда лечу. Северную Америку знал только по хоккею.
— Что было самым сложным?
— Язык. Английский у меня тогда был слабый, а вокруг ещё и французский. В Квебеке между собой почти все говорили по-французски. Нам дали учителя английского. Через три года я уже хорошо говорил по-английски и даже начал немного понимать французский.
— Какие первые бытовые впечатления запомнились?
— Нас поселили в принимающую семью. В первые же дни открываю холодильник — а там лежит замороженный мёртвый хомяк! Оказалось, ребёнок из этой семьи решил таким образом сохранить своего питомца после смерти. Я стою, смотрю на это и думаю: «Мы что, из этого холодильника сейчас еду брать будем?!» Вот тогда я окончательно понял, что уехал очень далеко от дома. (Смеётся.)
«В Канаде мне быстро объяснили, что нужно быстрее думать»
— Канадские сверстники сильно отличались физически?
— Очень. Я приехал семнадцатилетним ребёнком, у меня ещё борода не росла, а там ребята в 19–20 выглядели как взрослые мужики. Плюс маленькая площадка, силовой хоккей. В первых матчах пару раз хорошо приложили — быстро понял, что решения нужно принимать быстрее. Из-за своих габаритов мне надо было компенсировать это мышлением, скоростью принятия решений, хоккейным IQ.
— Как вспоминаешь этап в АХЛ?
— Первый сезон получился скомканным из-за коронавируса, сыграли около тридцати матчей. В концовке мне начали больше доверять, удалось набрать очки. На следующий год ситуация изменилась. Объяснили, что игроков моего плана много и нужно ждать своего шанса.
— Почему решил вернуться?
— Понял, что могу сидеть и ждать, но мне нужен игровой опыт. Я был молодым и хотел играть, а не просто тренироваться. В организации отнеслись с пониманием и отпустили. Конечно, решение могло как помочь карьере, так и навредить, но тогда для меня было важнее получать игровое время.
«В Стоктоне нам выдавали карту: куда можно ехать, а куда лучше не надо»
— Расскажи про Стоктон. Действительно настолько неблагополучный город?
— Когда приезжаешь, администратор команды сразу выдаёт карту: часть районов отмечена как места, куда лучше вообще не заезжать. Большинство игроков жили в двадцати-тридцати минутах от центра, в более спокойных районах.
— Говорили, что полиция даже не ездит в некоторые кварталы.
— Я лично этого не видел, поэтому утверждать не могу. Но нам действительно рассказывали такие вещи. Когда проезжаешь некоторые районы, видно неблагополучных людей, заброшенные машины. Встречались автомобили с разбитыми стёклами, следами от пуль — для меня это было непривычно.
— Наркотики тоже большая проблема?
— Слышал, что да. Близость к Мексике влияет, наркотрафик существует. Но повторюсь: многое я знаю по рассказам людей, которые там жили.
— Была ещё история с Hells Angels.
— Да. На одной из игр были представители Hells Angels. Между периодами проходили показательные боксёрские поединки детей, и у кого-то из байкеров возник конфликт с родителями. После матча нам объявили по арене, чтобы никто никуда не выходил. Всю команду закрыли в раздевалке. Примерно через двадцать минут нас начали группами выводить к машинам. Говорили, что произошла драка, а на выходе даже были повреждены панорамные стёкла. Слава богу, всё обошлось.
«СКА запомнился как одна из лучших организаций»
— Как получилось возвращение в Россию и переход в СКА?
— Мне позвонил Роман Борисович и пригласил. Я согласился. Это одна из лучших организаций, где я был. Всё было на высшем уровне: питание, перелёты, экипировка, решение бытовых вопросов. От игрока требовалось только думать о хоккее.
— Ты уже был знаком с Валерием Брагиным?
— Да, работал с ним на Суперсерии. У нас были хорошие отношения, он мне доверял. В СКА сыграл шесть матчей, и это время очень хорошо запомнилось. Положительные воспоминания и о городе, и об организации.
«Назаров давал игрокам свободу, хотя тренировки были очень тяжёлыми»
— После Северной Америки был «Сочи» и Андрей Назаров. Каким запомнился?
— Очень колоритным. Умел мотивировать, постоянно рассказывал истории, подкалывал игроков. Тренировочный процесс при этом был серьёзный: много катались, работали в жилетах, делали тяжёлые отрезки.
— Он пытался воспитать характер?
— Думаю, да: добавить характера и физической готовности. При этом на льду он доверял хоккеистам и давал много свободы. Не было ощущения, что всё построено только на жёсткой системе.
— В Сочи не слишком расслабляющая атмосфера: море, солнце?
— На арене никакого расслабления нет. Там нет пальм на льду — ты приходишь работать. А вне хоккея это, наоборот, помогает восстанавливаться. В ноябре можешь приехать на тренировку в шортах, потом пройтись у моря, съездить на Красную Поляну. Для меня Сочи — один из самых приятных городов России для жизни хоккеиста.
«Очень благодарен, что успел сыграть за сборные разных возрастов»
— Что вспоминаешь о сборной?
— Были турниры, которые провёл очень хорошо, были не такие результативные. Это нормально — хоккей бывает, как американские горки. Я очень благодарен, что успел поиграть за сборные до 16, 17, 18 и 20 лет. Жалко только, что из-за перелома ключицы не получилось сыграть на молодёжном чемпионате мира.
— Хотелось бы снова увидеть Россию на международной арене?
— Конечно. Очень хочется, чтобы у молодых ребят снова была возможность играть против других стран на чемпионатах мира и других больших турнирах.
— Если выбирать: Олимпиада или Кубок Гагарина?
— Не хочу выбирать. Пусть будут обе мечты. Очень хочется сыграть на Олимпиаде и выиграть Кубок Гагарина. У спортсмена должны быть самые большие цели.
«В Римуски на Кросби буквально молятся»
— Ты застал церемонию вывода номера Сидни Кросби в Римуски?
— Да. Он прилетел на своём private jet. Арена была забита полностью: люди стояли даже на лестницах. Когда его номер поднимали под своды, вся арена несколько минут аплодировала стоя. Там его действительно считают живой легендой.
— Про него там до сих пор рассказывают истории?
— Да. Например, как он ночью тайком выходил из дома принимающей семьи и шёл кататься на открытый лёд с детьми. После этого местные дети каждый вечер приходили на каток в надежде, что Кросби снова появится.
— Удалось с ним пообщаться?
— После одной нашей игры он зашёл в раздевалку. Мы тогда выиграли 3:2, я забил гол. Запомнилось, насколько он физически крепкий: не очень высокий, но огромные ноги, плечи. Очень мощный.
— А с кем ещё из звёзд удалось пересечься?
— В лагере «Калгари» меня на один период поставили в тройку с Джонни Годро. Пусть это была просто двусторонка, но я запомнил. Он был невероятно быстрым, лёгким, очень умным игроком. Царствие ему небесное. Очень грустная история. Для меня было круто хотя бы однажды сыграть с ним и увидеть его хоккей вживую.
«Кучеров — пример хоккейного IQ»
— Кто из российских игроков НХЛ тебе сейчас особенно нравится?
— Никита Кучеров. Думаю, многие российские хоккеисты смотрят на него именно из-за хоккейного IQ. Очень интересно разбирать, как он принимает решения.
— Кто из более молодых?
— Мне нравится Кирилл Марченко, я его давно знаю ещё по детскому хоккею. Всегда был умным игроком. Думаю, у него может быть очень сильный сезон. Ещё верю в Егора Чинахова. Знаю, как он работает, насколько талантлив. Если получит время и доверие, может серьёзно прибавить.
— Хотелось бы, чтобы Александр Овечкин вернулся в Россию и сыграл за «Динамо»?
— Сто процентов. В детстве Овечкин был моим любимым игроком. У меня дома даже висел его портрет, друзья родителей специально привезли из Канады. Для нашего поколения он был главным хоккейным героем. Конечно, хотелось бы увидеть его в КХЛ, сыграть против живой легенды и сфотографироваться. Такой детский гештальт закрыть.
