В интервью «Силе Спорта» защитник «Сочи» Виктор Балдаев рассказал о текущей ситуации в клубе, об этапах карьеры в Канаде и Чехии, самых ярких драках в своей карьере, любви к чтению
«Надо чуть-чуть прибавить во многих компонентах»
— После выступления на Дальнем Востоке ты вернулся в «Сочи». Насколько отличается хоккей в разных конференциях?
— Я отыграл пять сезонов в «Амуре». Отличались перелёты. Здесь со мной семья, а там её рядом не было. С семьёй и жить, и играть легче. Хоккей везде примерно одинаковый. Различаются тактики и тренеры, вот и всё.
— А что скажешь о конкуренции на Востоке? Сейчас там очень плотная борьба.
— Пока мы идём на последнем месте. Нам нужно выбираться из этой ситуации. Надо чуть-чуть прибавить во многих компонентах. Нам еще предстоит понять, почему так происходит.
— Почему «Сочи» пока побеждает преимущественно команды в зелёной форме — дважды «Ак Барс» и «Салават Юлаев»?
— Да, шутили уже по этому поводу. Я сказал, что мы выиграли Кубок чак-чака. Надо, чтобы нам его теперь вручили! Не знаю, почему. Надо сохранить тот настрой, с которым выходим на матчи против «зелёных» команд. Почему-то против этих команд у нас всё получается. Каждый четко выполняет свою работу, а если кто-то ошибается — остальные отрабатывают до конца. Потом мы рассыпаемся, не знаю почему. Нам надо понять, почему так происходит. Надеюсь, этот настрой задержится в команде и стабилизирует нашу игру..
— Что ещё хорошего отметишь на данном отрезке, в целом по игре и по содержанию?
— Не идёт пока у нас. Много матчей проводим без заброшенных шайб. Не знаю, с чем связано, честно. Причин может быть много. Как будто в некоторых матчах пропускаем первые голы и просто выключаемся, и всё, уже руки повисли. Нужно, чтобы команда, как говорится, «звенела». Пока этого не хватает. Если честно, сегодня «звенело». Надо сохранить. Как говорят: «не звенит» команда. Когда пропускаем первыми, почему-то теряем этот настрой.
— Это чувствуется даже в раздевалке?
— Сегодня мы вернулись после первого периода: скамейка живая, в раздевалке все разговаривают, обсуждают моменты, все предлагают решения по стандартным ситуациям. Это приятно, хотелось бы сохранить.
— Руководство как-то давит? Как реагирует менеджмент на неудачи?
— Достаточно взглянуть на таблицу. Понятно, что мы это обсуждаем. Мы смотрим, что выиграли всего три игры у сильных команд, но я не говорю, что все остальные слабые. Были игры, которые нужно было забирать. И опять же повторюсь: после пропущенных шайб опускаются руки. Думаю, если бы мы играли с полной отдачей, могли бы забрать оба домашних матча со «Спартаком».
— Как микроклимат?
— Всё нормально, коллектив прекрасный. Нужно просто побеждать.
— Кто из команд лиги удивляет в этом сезоне?
— «Барыс», наверное. Красавцы. «Барыс» мне очень нравится. Показывают, как надо. Нам тоже нужно показывать характер, много работать, не просто играть красиво, а буквально выгрызать победы. Нам, может, этого где-то не хватает. Но я не тренер, это моё мнение. Надо выигрывать и для этого всё делать.
— На твой взгляд, кто фаворит Кубка Гагарина?
— Не знаю, вообще не думаю об этом. Нам надо подниматься.
«Пацаны все готовятся сами, все приходят в отличной форме»
— Как предсезонка? Может, команда чуть-чуть ещё от нагрузок не отошла?
— Предсезонка была стандартной. Контрольных матчей было мало из-за непростой ситуации в Сочи. Часто закрывается аэропорт. Сыграли один турнир. Хотелось бы побольше. Такие обстоятельства, никто не жалуется. От нагрузок восстановились нормально. Пацаны все готовятся сами, хорошо подготовлены, все профессионалы. Не то время, когда никто не готовился, собирали в начале июля и просто кроссы драли. Сейчас уже все образованные, реально образованные стали. Сейчас к каждому подходят почти индивидуально: учитывают игровое время, состояние и необходимую нагрузку. Посовременнее стало.
— То, что предсезонку сместили, укоротили, плюс?
— Это отличное решение. Я бы её даже ещё сократил. Сейчас все ребята готовы на сто процентов: у многих есть личные тренеры по физподготовке. Например, я начинаю готовиться самостоятельно еще с начала июня. Со мной работает персональный тренер — он полностью ведет мою предсезонку, да и по ходу сезона я постоянно с ним советуюсь.
— Где готовишься? В Электростали?
— Нет, я в Москве. Мы тренируемся и на льду, и в зале. У меня супер тренер, который отлично выстраивает весь процесс и всегда во всём помогает. Да и остальные ребята тренируются самостоятельно и приезжают на сборы в отличной форме. Считаю, можно сократить предсезонку до двух недель, а потом сразу на неделю ехать на турнир, потому что все изначально приходят полностью готовыми.
— У какого тренера в молодости были самые тяжёлые предсезонные сборы?
— Конечно же, у Германа Михайловича Титова. Шестнадцать по четыреста по жаре бегали. Подъём в семь утра, зарядка и десять кругов по стадиону, причём каждый круг нужно было выбежать за две минуты. Затем — барьеры триста штук. Днём под солнцем: шестнадцать отрезков по 400 метров, два по 800 и ещё километр. А вечером в субботу выдавали велосипеды.
В молодости я выкладывался изо всех сил. Сейчас смотрю на это иначе. Я просто не понимаю, зачем нужны были такие нагрузки. Забеги «16 по 400» и тогда никто не понимал, и сейчас никто не объяснит. Просто бегали, потому что надо бегать.
Тогда я весил немного, поэтому справлялся. А вот парням под сто килограммов вообще противопоказано прыгать через барьеры и сдавать такие кроссы. Много ребят на травму уходило. Думаю, в юности у тренера Маринчева со мной было так же, но мне тогда исполнилось всего шестнадцать. Мы тоже бегали шестнадцать по четыреста.
Сейчас всё это ушло в прошлое. Не хочу никого задеть, это просто моё мнение, но я искренне не понимаю, зачем до сих пор проводят тест Купера. Если взять правила лучших лиг мира, той же НХЛ, можно перенять их опыт. Как там ребята готовятся? Мы сейчас тренируемся так же. И за всю предсезонку я ни разу не бегаю. Вообще ни разу! А раньше приезжаешь в расположение — и тебе сразу дают тест Купера и шестнадцать по четыреста. Разница большая.
Тренеры стали более образованными, появилось доверие. Сейчас главный тренер занимается тактикой и хоккеем, а специалист по физподготовке — физическим состоянием игроков. И это отлично.
— Партнёры в те времена блевали?
— Да, я часто блевал тогда. Самое страшное было то, что это происходило на солнце, в жару.
— После завтрака?
— Такая нагрузка: до завтрака бегали, потом завтрак, отдых и до обеда бегали.
— Если вспоминать твой этап в канадской юниорке, канадцы действительно рослые ребята были?
— Да. У них было то, к чему мы приходим только сейчас: за физподготовку отвечает отдельный специалист. Главный тренер занимался исключительно хоккеем, а «физикой» — другой человек. У нас же раньше главный тренер отвечал вообще за всё, поэтому мы без конца бегали кроссы. Зал там был маленький, но когда я приехал, мне сразу обозначили стандарты: ты должен приседать с таким-то весом, столько-то жать, подтягиваться, у тебя мышечная масса должна быть. А я до этого на всех предсезонках только бегал на стадионе.
Когда я играл в Чехии, тоже заметил, какими взрослыми и мощными выглядят местные ребята: раскачанные руки, грудь, ноги. Там совершенно другой подход к хоккею, ведь тренер по физподготовке занимается строго своим делом. В России долгое время всё было наоборот.
Сейчас в Москве уже вовсю делают специализированные кэмпы по физподготовке: парни из разных команд собираются на льду и тренируются вместе. А за океаном эта система существует уже сто лет: игроки из НФЛ, НХЛ, юниорских лиг — все пашут в таких лагерях. Для меня тогда это было в диковинку.
«Хоккей стал быстрее»
— Как хоккей меняется? Коробки становятся уже. Для тебя это уже двенадцатый сезон в лиге, верно?
— Да, все верно. Честно говоря, даже не знаю, как именно он меняется. Мне кажется, игра просто стала быстрее. Сейчас я чувствую себя на льду намного увереннее, чем в молодости: тогда мне меньше доверяли, меняли, шайбы боялся, паниковал. Сейчас играю спокойнее. В казанской игре, например, мы чётко выполнили всю тактическую установку. В обороне действую проще: вывел шайбу из зоны и побежал поддерживать атаку.
— Никита Кучеров недавно высказался, что стало меньше игры, а больше беготни.
— Не знаю, но хоккей стал быстрее. Нужно принимать решения намного быстрее, чтобы не зазеваться и не пропустить.
— Как тебе вообще лига? Много нового?
— Лига развивается. Появилось много молодых, быстрых и супер техничных парней. Хоккей стал более скоростным и интересным: поменьше стало возни в своей зоне, больше опасных моментов, больше бросков. В общем, лига растет, становится зрелищнее и точно развивается в правильном направлении.
«Все ошибаются, мы не роботы»
— Современная молодёжь, они как будто более стрессоустойчивые. Ты себя молодым вспоминаешь?
— Сейчас молодые стали более дерзкими. Я помню, когда ещё в «Атланте» начинал, был молодым, тренировался. Был у нас Виталий Атюшов. Как-то в матче он ошибся, нам забили гол, и мы проиграли. А он спокойно идёт после игры, даже не расстраивается, шутит. А я помню, что года три или четыре только спустя перестал себе голову накручивать, легче стало. Нужно отпускать это чувство ответственности. Да, это ошибки, все ошибаются, мы не роботы. Всё строится на ошибках, мы учимся. Например, у меня шайба подскочила, нам могли забить, но, слава богу, братан поймал. Не забили, а могли забить. А ведь год назад я бы из-за этого полночи не спал. Сидел бы и копался в себе: «Наверное, я плохой хоккеист, кто-то лучше меня, а я худший». У меня реально было такое.
В Канаде я видел совсем другое отношение: ошибся — ну и что? Забыли, играем дальше. Нашим пацанам тоже нужно к этому приходить. Если есть такие проблемы, надо не бояться работать со спортивным психологом. Психология в хоккее — это огромная часть успеха.
Виталий, помню, гол привёз. Ему говорят: «Что-то ты не переживаешь?», а он отвечает: «Ну ошибся, мне теперь убиться, что ли? В следующий раз сыграю по-другому, и всё». Я долго не мог привить себе это качество. Только к третьему сезону научился отпускать моменты. Ошибся? Разобрал эпизод, сделал выводы, в следующий раз сыграл лучше — и пошёл дальше.
— Кто у тебя больше всего из старших повлиял в плане работы? Не в целом, а у кого-то больше подсмотрел, кто больше с собой возился?
— Сразу даже не могу кого-то выделить. Помню, в шестнадцать лет я впервые попал в команду Высшей лиги к тренеру Мариничеву. Ребята постарше тогда просто работали и молчали. Это сейчас вокруг одна молодёжь, а в то время игроки частенько собирались вместе и выпивали — дисциплина была совсем не та, что сегодня. И мне тогда сказали: «Ты держись от них подальше, больше тренируйся — и всё придёт. Главное, не зазнавайся и будь попроще».
— Что помогает в борьбе со стрессом?
— Думаю, это приходит с возрастом. Может, медитация, может, спортивный психолог. Я всё это проходил, мне очень помогло. Я нервничал, боялся играть в КХЛ. Поговорил со спортивным психологом, сделал задания, и просто отпустило. Я не робот, могу ошибиться, могу споткнуться на льду и упасть. Не буду же я за это себя корить. У меня дома двое детей, жена. Я не хочу приходить после своих ошибок и срываться на них. Я проанализирую: ошибся — тренер подойдёт, покажет. Если будет повторяться — посадят. Но мне уже 31 год, я понимаю, где сыграл плохо, где хорошо. Могу подойти и поговорить с тренером. Молодой боялся себе это позволить. Надо попроще к себе относиться и работать. Я знаю, над чем мне работать.
«Там отношение к хоккею другое»
— Расскажи про этап в Канаде.
— В Северной Америке всё было в новинку, к тому же я совсем не знал языка. Помню, в «Атланте» меня просто спросили: «Поедешь?», и я ответил: «Поеду».
Отношение к хоккею там меня поразило. До этого дома, когда я был совсем молодым, мы играли китайскими клюшками. Если хотелось чего-то получше — не давали. Хотя грех жаловаться, на самом деле обеспечивали всем необходимым, слава богу.
Но когда я приехал в Америку, мне в мои 17 лет по спецзаказу изготовили личные клюшки и коньки. Стоило чему-то порваться — на следующий день уже присылали замену. Клюшки предлагали абсолютно любые: выбирай любой загиб, любой флекс. Я тогда даже не знал, что такое флекс, поэтому взял стандартный. Да и где у нас такое увидишь? На выбор давали тридцать вариантов загиба!
Там совершенно другое отношение к хоккею. Для детей, для молодых ребят создают такие условия, что реально хочется играть. Сделали всё, лишь бы ты рос: «Ты только играй, а мы тебе всё дадим».
Там всё устроено совершенно иначе — и в плане быта, и в плане учёбы. В нашем институте никто не смотрел на то, что ты хоккеист: приходилось постоянно что-то придумывать, искать варианты для пересдач или даже пропускать тренировки. А там созданы все условия для спорта: если играешь — просто играй, ни на что не отвлекаясь.
Думаю, сейчас и у нас ситуация изменилась: в вузах появились индивидуальные графики, клуб оплачивает экипировку, изготавливают клюшки на заказ. Но в то время мне было всего 17 лет, и для меня это стал настоящий культурный шок. За всю жизнь у меня топовые клюшки вроде CCM или Bauer были от силы раза три. Мне не покупали, поэтому почти всё время играл обычными деревянными. Иногда, конечно, кто-то что-то отдавал из старого снаряжения. И вдруг я приезжаю туда, а мне выдают абсолютно всё, да ещё и сделанное четко под меня.Тогда вообще поймал шок.
— Как с языком? Действительно сложно было?
— По-французски я вообще не мог понять. Английский чуть выучил, на нём общался. Сейчас уже забываю.
— Тренер на каком говорил?
— Установку давал на английском, а ребята в команде между собой говорили на французском.
— Как ты освоился, ведь ты был одним россиянином? Европейцы были?
— Русских не было у меня. Европейцы были. Джейсон Футч был, он сейчас в Швейцарии играет.
— Читал, что Футчу как-то жёстко прилетело в руку.
— Да, и оторвало палец прямо на моих глазах. Это было в плей-офф, первый раунд с «Квебеком», где был Михаил Григоренко.
— В какую семью попал? Там вообще как было?
— Это прекрасная семья, мы до сих пор общаемся. Супруга хозяина дома реально стала для меня второй мамой. Как-то мне даже купили телефон. Я приехал к ним совсем неопытным подростком. Раньше я почти не пил газировку — только по праздникам, а у них дома чипсы, газировка и сладости были каждый день. Ящики колы и Mountain Dew стояли в свободном доступе: бери сколько хочешь.
Я за первый месяц этих чипсов наелся, потолстел. Мне говорили, что надо питаться как-то иначе. но я тогда вообще не думал о вреде сахара — просто баловался. Сейчас уже подрос. Помню, как-то вечером пью газировку, вкусно, а они посмотрели на меня с улыбкой и говорят: «Успокойся, она не закончится. Захочешь — попьешь в любой момент».
— В выходной могли сходить в кино?
— У меня был такой опыт: один раз сходил, купил билет, но фильм-то оказался на французском языке, поэтому я больше туда и не ходил. Кстати, однажды попал на неделю русской кухни в одном из кафе и взял борщ, попробовал, похвалил, конечно, но, честно говоря, с домашним борщом не сравнить.
— У тебя был ужин новичка? Расскажи об этом.
— Когда приехал в «Хаски», вместе со мной было ещё порядка пяти новых ребят, и каждый из нас должен был выполнить несколько заданий. Первое, что надо было сделать — обязательно заплатить за всю команду в заведении, вне зависимости от суммы чека. Причём, как я помню, ребята могли себе заказывать всё что угодно. Но в целом, насколько помню, никто не наглел, и чек получился не особо внушительным. Тем более я с другими новичками разделил эту сумму, ну и в целом это не ударило по нашим карманам.
А потом мы поехали домой к одному из игроков, где присутствовали только члены команды, именно игроки. И каждому из новичков побрили голову. Причём кому-то выбрили одну сторону, а кому-то оставили полоску волос. Что касается меня, то меня вообще побрили не пойми как. Просто мой парикмахер был уже довольно-таки «тяжёлый». Ну и ещё главным условием было ходить с такой причёской целую неделю.
— Сколько народа ходило на ваши матчи?
— Если брать город Руэн-Норанда, то он даже меньше Электростали. Но, несмотря на это, там было порядка пяти ледовых катков.
— На следующий сезон после Руэн-Норанды ты поехал в Шикутими. Расскажи, как там всё обстояло?
— Да, в тот год после Нового года я туда улетел. И в целом там была такая же ситуация: все общались по-французски. Правда, с точки зрения хоккея мне там больше доверяли, и я практически не уходил со льда. Там же со мной в команде был финн Янне Пухакка, который впоследствии после завершения карьеры совершил «каминг-аут» и стал первым открытым геем в истории финского хоккея. Впоследствии, конечно, с ним приключилась трагическая история: его застрелил его же любовник. И это было прямо очень трагично. Янне запомнился хорошим парнем. Все с ним дружили в команде. Это, конечно, трагедия. Он ещё успел написать книгу. Насколько помню, она называется «Вне игры».
— Subway Series — какой опыт за сборную?
— Кайф. Жалко, что его сейчас нет, молодёжь страдает. Это огромный опыт — почувствовать, как первые две игры тебя просто бьют в тело, убивают. Но пацаны привыкают к такой игре. Очень жаль, что турнира нет из-за данной ситуации. Я думаю, это огромный опыт как для нас, так и для них.
— Может какие-то криминальные истории были?
— Вообще ничего. Всё спокойно, всё классно. Маленький город, небольшие стадионы. Жители постоянно ходят на матчи, все всё любят. Атмосфера прямо как в сериале «Офис»: все друг друга знают. Моя мечта — стареть в таком месте, жить здесь с семьёй. Всё тихо, нет многоэтажек и суеты — идеальный спокойный городок. А вот Электросталь — совсем другая история. Криминальный город, чем-то напоминающий гетто. Там я, пожалуй, был самым азартным среди всех.
— Если бы не хоккей в Электростали, кем бы стал? Бандитом?
— Не знаю. Тяжёлый вопрос. Судя по тому, где учился в школе, не исключено.
— Верно ли, что в твой период дворец в Электростали постепенно приходил в упадок?
— Да. В те времена, когда мы выступали в команде со Славой Лещенко, случались моменты, когда фрагменты потолка падали прямо на лёд. Следует отметить, что домашний лёд являлся значительным преимуществом нашей команды. Многие соперники, приезжая к нам, испытывали трудности с адаптацией к нашим условиям, в то время как мы играли уверенно и одерживали победы.
«Если бы у меня сегодняшняя голова была, может быть, всё и получилось бы»
— Вспомни период в «Спартаке» — полноценный заход в КХЛ?
— Скомкано было. Что-то где-то получалось, что-то не получалось. Если бы у меня сегодняшняя голова была, может быть, всё и получилось бы. Но доверия не было. Когда нет доверия, у меня не было уверенности на льду. Потом меня отправили в Высшую лигу, у меня вообще руки повисли, не хотел играть.
— Не было мысли закончить?
— Была мысль. Были моменты, когда я уже думал: всё, мне надоело. Я старался, ничего не мог сделать. Амбиции были, я хотел в первую команду. Видел, что я не хуже многих, а даже лучше. Кто-то играет, почему я не играю? Но есть много нюансов, и до сих пор их много. Но есть как есть. Мне не о чем жалеть.
— Каково было жить и играть в Сарове?
— Прекрасный город, оставил отличные впечатления. Помню, как только приехал на КПП, у меня сразу забрали телефон люди с автоматами — всё-таки закрытый город. Но сам Саров — супер: чистейший, ухоженный. Идёшь утром на тренировку, а прямо в центре города — настоящий лес. Ничего плохого сказать не могу.
Жалко, что там хоккей закрылся. Очень жалко, что ребята теряют работу, команда резко закрывается. У пацанов семьи, жёны. Нужно что-то делать. Это очень печально. Сейчас время тяжёлое.
— Период в Сочи с Назаровым тоже был непростой.
— Да. Не хочу комментировать. Получилось как получилось. От меня всё, что зависело, сделал на максимум. Так решили. Никого не виню, не буду комментировать.
— Самая дикая история, переезд самый жёсткий?
— Самые тяжёлые переезды, пожалуй, были во времена поездок в Китай. Не помню точно, но когда в Кузне играл, нам надо было доехать до Сибири. Ехали полночи, куда-то летели, пересадка, все с баулами. Это просто дичь. Сидишь уже без эмоций. А потом надо приехать, поспать и играть. Это было самое тяжёлое.
— Расскажи про Разина. Вы ведь работали вместе в Череповце.
— Он вытащил меня из Высшей лиги, дал шанс — пусть маленький, но шанс, — а не отправил обратно в вышку. Он крутой тренер, хотя играть у него супер тяжело. Он ставит красивый хоккей. Возможно, тогда я чего-то не понимал. Уверенности во мне не было, да и он её не давал. Помню, когда у меня родился ребёнок, он меня поддержал, игра пошла… а потом меня опять посадили на лавку. Но я ему только благодарен. Бывали моменты, когда он перегибал палку и переходил на личности. Тогда, по молодости, я сильно расстраивался. Сейчас я знаю, что в этом плане он стал гораздо спокойнее.
«За дело я всегда за»
— Драки. Как ты это в себе развил? С детства?
— Вырос в городе, где всегда дрались, на улице в том числе. И на лёд перенеслось. Но если грязный силовой — заступиться. Договориться: «Пойдём, скинем перчатки просто ради забавы» — я так никогда не делал. Всегда по делу. Я за чистый силовой приём. Если грязный — надо идти заступаться за вратаря. В том году у меня было три драки, все по делу. Ко мне два раза подъезжали с предложением подраться. Если есть повод защитить партнёра, я всегда готов.
— Вспомнишь бой с Олегом Евенко?
— Мне сказали: «Или будешь драться, или сядешь на скамейку». Для меня шок. Я играю во второй паре, у меня игра идёт хорошо. А мне говорят: пойдёшь драться. Что делать? Пошёл драться. Он мне голову отбил. Я ещё был неопытный в драках. Сказали — пошёл.
— Если брать сейчас, то кто действительно в порядке?
— Сейчас нет таких тафгаев. Все игровые хорошие. Кто-то может заступиться, кто-то дерётся, кто-то нет.
«Хабаровск — мой второй дом»
— Период в Хабаровске — четыре полных года. Вспомнишь?
— Замечательное время. Осталось очень много друзей. Прекрасный город, замечательные болельщики и клуб. Могу сказать, что это мой второй дом. Когда ехал, боялся: так далеко. Но всё супер, ничего плохого не могу сказать. Там много друзей, близких, до сих пор пишут, общаемся.
— Чем запомнился Андрей Мартемьянов?
— Андрей Алексеевич — супер мужик. Он как генерал армии. Хотелось выходить и за него класть голову, воевать, умирать. Он настолько настраивал команду, что хотелось выходить и лицом ложиться под шайбы всем пятерым. Когда его продлили, он речь сказал. Очень обидно было, когда узнал, что он ушёл из жизни, я заплакал. Жена рядом сидела и тоже заплакала. Так неожиданно, был человек и нет.
— Что за тема с пирожными канеле?
— У меня была кофейня рядом. Если шёл после завтрака, заходил, брал кофе, канеле себе и пацанам. Вкусно.
— А икра топ?
— Я не такой фанат, чтобы есть икру каждый день. Просто можно было пойти на рынок, она продаётся возле дома. Тебя уже знают, тебе получше и посвежее дадут. Когда ездил к родителям, привозил. Но сейчас такое время: икру в Москве продают, и я её в Москве беру. Возить икру с Дальнего Востока — уже глупости, она есть везде. Может чуть подороже. Не надо заморачиваться, везти пять пакетов в самолёте, переживать за каждый. Поэтому сейчас в Москве покупаю вкусную икру.
— Болельщики что-то особенное дарили?
— Делали куклы мои, статуэтки, подковы, открытки, шары возле дома. Очень много подарков. Суперские болельщики, я их обожаю. До сих пор пишут, поддерживают.
— Расскажи историю про машину и её капот.
— Классная история, позитивная. Когда прощался с Хабаровском, выложил пост и описал, как я протираю эту машину. Выходные, выиграли, посидели, отдохнули. Жалко, что сейчас камеры на каждом углу. Раньше творили дела и похуже, просто камер не было. Сейчас надо быть аккуратнее. Конечно, была паника, когда всё это выложили. Мы переживали. Я сказал, что пройдёт пару месяцев, будем над этой историей смеяться. Нас поддержала команда, поддержал тренер, генменеджер. Всё решили, всё уладили, договорились с человеком. Господи, такая ерунда. Погуляли, прыгнули. Мы никого не били, не убили, ничего не сломали. Кстати, надо иметь очень хорошую физическую подготовку, чтобы так запрыгнуть на бампер. Сейчас вспоминаем это с улыбкой и смеёмся.
— Что ещё забавное из карьеры вспомнишь?
— Есть много забавных историй, но большинство из них — настоящий компромат. Многим нельзя слушать.
— Может болельщики приходили, пихали, задирались?
— Я от этого ухожу. В Хабаровске, когда была чёрная полоса, болельщики наоборот поддерживали. В Сочи даже сейчас, когда у нас не идёт, болельщики ждут, говорят: «Ребята, всё хорошо, вы стараетесь, мы в вас верим». И в Хабаре так было. Это очень сильно помогает.
— По плей-офф скучаешь? Давно не играл.
— В Хабаровске последний раз удачно было, набрал четыре очка: два гола, две передачи. Хочется, надо выходить, надо работать.
— «Металлург» тогда вспоминал, что самый тяжёлый раунд был с вами.
— Они чемпионами стали, но когда счёт был 2:2, я думаю, они чуть уверенность потеряли, а мы наоборот взяли. Пропускали голы сами себе, привозили. Помню до сих про это. Но прошлое не вернёшь.
«Пусть будет честная конкуренция»
— 22 команды в КХЛ — оптимально, с учётом того, что европейцы теперь не едут?
— Пусть не едут и не надо расстраиваться. Наши ребята не хуже, некоторые лучше. У меня брат в ВХЛ, и я думаю, если его сейчас поставят, он спокойно будет играть и набирать очки. Двадцать две команды — не знаю. Хотел бы побольше. Я застал время, когда были «Югра», «Медвешчак», «Слован», рижское «Динамо», «Лев». Супер времена, Европа. Китай. Мы победим, всё будет хорошо, я не жалуюсь.
— Как относишься к лимиту на легионеров: три или пять?
— Я за честную конкуренцию. Если человек сильнее, пусть играет. Если приехал иностранец сильнее русского, пусть играет иностранец. Но если он приехал за большую зарплату, а есть русские, которые играют на голову выше него, а он сидит, потому что иностранцу большая зарплата и ему надо играть, — это тоже плохо. Такие реалии. Хочется, чтобы была честная конкуренция.
— Из импортных ребят кого вспомнишь?
— Энквист из «Атланта», супер швед. Ещё Гилрой, защитник. В «Атланте» сильные были. Много сильных. И сейчас много сильных есть. И много слабых иностранцев есть, но не буду говорить, чтобы никого не обидеть. Пусть будет честная конкуренция.
— Против кого из нападающих лиги тебе было прикольно играть?
— Помню, когда Хартикайнен и Кемппайнен были в Уфе. Большой, корпусом всех оттеснял, забивал. Умарк — супер в порядке. Мы играли в меньшинстве, мне надо было передачу закрыть. Я вроде всё перекрыл, а он лёгким движением чуть конёк выдвигал и прямо в этот промежуток отдавал. Настоящий профессионал. Со всеми хорошими нападающими прикольно играть. Никого конкретно не могу выделить.
«В Чехии мне очень понравилось»
— Впечатления о Чехии?
— Супер. Карловы Вары во многом напоминают русский город, мне там очень понравилось. Рослые мужики, пацаны. Очень серьёзно работают в зале, быстрые, умные хоккеисты. Мне очень понравилось. Вкусное пиво, обалденное.
— С нашим не сравнишь?
— Нет, конечно нет. Это же чешское пиво, очень вкусное. Я не буду сейчас говорить, что не пью. Слежу за собой, часы WHOOP, отслеживаю сон. Уже не такой, нужно с детства быть супер дисциплинированным, спать по десять часов. Сейчас, когда 30 исполнилось, тяжелее становится, лишний глоток не сделаешь.
«Хочу прочитать как можно больше книг»
— Любовь к книгам откуда?
— В карантин, когда все заперлись дома, с одним человеком познакомился, он помог мне. Он так красиво говорил, на любую тему: рот открываешь и слушаешь. Он познакомил меня с книгами. Одну книжку прислал, вторую, третью — начал читать. Сейчас стараюсь в свободное время хотя бы час в день дома прочитать. У нас двое детей, получается немножечко.
— Можешь назвать свой топ?
— Такой вопрос по настроению: кому что нравится, кому не нравится.
— Русскую классику читаешь?
— Читаю классику, но к ней надо дойти. Её сходу не откроешь и не начнёшь читать. Например, «Братья Карамазовы»: лет семь назад пытался прочитать, две страницы прочитал и устал, как будто уже полкниги прочитал. Последнее, что мне очень понравилось — Шопенгауэр, «Афоризмы житейской мудрости». Отличная книга, прямо очень понравилась. Хотел бы перечитать «Атлант расправил плечи». Ещё Айн Рэнд — «Источник». Может быть, перечитал бы ещё Достоевского, но в ближайшем будущем не думал. У меня сейчас электронная книга, накачал и по очереди читаю.
— Приставка?
— В том году был «Тайный Санта». Максим Дорожко должен был мне подарок дарить, расщедрился и подарил PlayStation. Дома сыну семь лет, пытаюсь чуть-чуть научить его играть, мы рубимся вдвоём. Не каждый день, но когда дети засыпают и у меня есть время, могу минут тридцать почитать или поиграть. После тренировок, когда день с детьми, устаю под вечер и могу поиграть в приставку.
— За каким спортом ещё следишь?
— Люблю бокс. Мне нравится бокс. Супербои смотрю. Бокс больше нравится, чем UFC. Шахматы люблю, но не удаётся часто играть. Сын ходит на хоккей и на шахматы. Мировой футбол смотрел. Всё по чуть-чуть, но времени нет. На бокс ходить не понимаю, как ребята находят время. Я после тренировки без сил домой прихожу. Мне бы днём поспать.
— В плане хобби есть что-то необычное?
— Книги. Хочу прочитать как можно больше книг.
«Мне импонируют успешные люди, которые всю жизнь работали»
— С кем из известных людей нынешнего или прошлого хотел бы встретиться, познакомиться, пообщаться?
— Много таких людей. Классические писатели, учёные, которыми я поражаюсь, путешественники.
— Чей жизненный путь импонирует?
— Мне импонируют успешные люди, которые всю жизнь работали, прошли нищету, верили в себя и в своё дело. Не только в спорте, но и в бизнесе, предприниматели. Кто падал, не вешал голову, поднимался. У них не было денег, детей кормить нечем, но они работали, верили, и сейчас они очень успешные. Раньше я, может, завидовал, а сейчас смотрю и думаю: красавец, я хочу так же.
Например? Есть пацаны в Москве, мы познакомились, они занимаются своим делом. Начали с нуля, с идеи, снизу, а сейчас из-за веры и работы они очень успешные люди. Я не знаю, как сложится моя карьера после хоккейной, что будет, но брал бы с таких людей пример. В далёком будущем кем себя вижу — в хоккее или нет — не знаю. Надеюсь, всё будет хорошо.
— Как относишься к финансовому планированию? Во что инвестируешь?
— Пока крупных покупок нет. Хотелось бы приобрести недвижимость. Зарплаты у меня были небольшие, поэтому особо ничего нет.
— Какие жизненные принципы у Виктора Балдаева?
— Не сдаваться никогда. Когда не получается, всё равно не сдаваться. Работать, работать, идти — и всё получится.
— Есть человек, ментор, помимо семьи?
— Кто-то из семьи: родители, брат. Из не семьи — нет. Только семья для меня главное. Я многое переосмыслил за последние десять лет. Семья — номер один.
— Младший брат. Как ты на него влияешь?
— Сейчас он уже взрослый, и я на него почти не влияю. Когда подростал, я что-то подсказывал. Он сейчас совет спрашивал, когда не доверяли. Всем тяжело, когда тебе не доверяют. Я сказал, что в его возрасте копался в голове, а не надо было копаться, надо было отпустить ситуацию. Он очень техничный, очень быстрый, сильный. Думаю, ему дадут шанс в этой лиге, и он закрепится. Всё зависит от него самого. Сейчас особенно важны дисциплина и подготовка. Будет работа — всё будет.
Матч-центр: Адмирал — Барыс · .
